Ностальгия
.…всем тем, кто победил монстра!
В туалет хотелось безумно… Застрявшее в траффике такси с неразговорчивым, безумно воняющим из-под мышек козлиной водителем – сикхом добиралось с аэропорта в мою Remuera в час пик вот уже больше часа, хотя обычно эта дорога занимала от силы 20-25 минут.
- Вот так всегда, - печально думал я, рассматривая залитые дождем витрины Onehanga Mall, - и какого черта поперся домой на день раньше? Куча незавершенки так и осталась висеть на моих плечах, как памятник советской бесхзяйственности в далеком и холодном Инверкаргилле. По-хорошему, надо было остаться еще на день, и закрыть файл, и провести давно откладываемые бизнес – митинги, которые на фиг никому не надо, поскольку на Юге понимают только бизнес-ужины… Но завтра ежегодный Рождественский балл в компании, сьедутся, практически, все со всей страны, с женами и подругами. И моя «подруга дней моих суровых» в последние 24 года уже прикупила повое платье, и звонила несколько раз, напоминая, что завтра еще парикмахерская и … что еще? Забыл. Но не важно. Все равно придется ехать…
Наконец-то добираюсь домой и пулей лечу в заветную дверь с наклееной огромной пивной бутылкой из рекламы Hеineken.
Достаю из чили-бина свежую треску, пойманую прошлой ночью. Зная о новых поступлениях в наш холодильник, жена ничего не готовила, поэтому, по заведенном много лет назад традиции, когда я имел неострожность сказать, что рыба пережарена, размещаюсь на кухне на двух сковородках сам. На большом блюде медлено вырастает кучка прожареной до золотистого цвета голубой трески, по виду, цвету и вкусу напоминающая знаменитых одесских бычков.
Ощущение чего-то неприятного, тяжелого и неотвратимого, пришедшее еще в такси, так и не покидает, наоборот, медленно и неотвратимо, как сама судьба, трансформируется в тупую, нарастающую боль…
Скрючиваюсь на кровати, но становится еще хуже.
- Может тебя в госпиталь?,- предлагает сын
- Да ладно, дай панадол.
Но и панадол никакого облегчения не приносит, скорее наоборот, и мы все-таки едем в госпиталь.
Приемный покой в час пик…
- Э-э, парень, тебе действительно дерьмово,- делает глубокомысленое заключение пожилая сестричка, вытирая разовой салфеткой пот у меня со лба. Она куда-то звонит, и довольно неповоротливая машина паблик медицины начинает крутиться чуть быстрее. В обход толпы китайцев, привезших своего блюющего приятеля, то ли обкурившегося непривычной после опиума марихуаны, то ли просто травонувшегося в какой-то тошниловке у соплеменников, в обход еще с полдюжины других клиентов всех возрастов, рас и полов, ожидающих благ бесплатной медицины, меня отвозят в предбанник, дают переодеться и , уложив на каталку, отводят персональное место в боксе 6С.
Лежу в каком – то прикольном коротеньком байковом халатике, скорее напоминающему ночную сорочку для старушек или детей. Молоденькая асистентка быстро проверяет давление, пульс, температуру.
Медбрат-практикант, даже не китаец, скорее малайзиец , вводит в вену толстую иглу. Со второго раза. К счастью, со второго, не с третьего. Медленно расплывается огромный синяк на полруки. Почему на мне всегда кто-то тренируется, кто-то ставит эксперименты? Там семьдесят с лишним лет, теперь здесь… Наверное флюиды какие-то, или аура… Знают, что не откажу. Гнилая интеллигентская закваска… В Одессе, на перекрестке 25-ой Чапаевской и Комарова, где приходилось ждать зеленый свет по пару минут, ко мне всегда подкатывал или ковылял на костылях какой-нибудь нищий, и я всегда давал ему что-нибудь. Хотя прекрасно знал, что это хорошо разыграный и поставленый цыганами спектакль.
- Они тебя чувствуют,- всегда говорила моя жена.
А моя философия была проста: сегодня я за рулем иномарки, а завтра, может, придется самому ползать по дороге с протянутой рукой…
…Анализ крови…
Молодой врач, высокий, рыжеватый, стильный, наверное, тайная мечта всех сестричек этого ER, нарисовался на удивление быстро, пощупал пульс, сверился с карточкой:
- Мы подозреваем, что у Вас почечная колика. Мы проведем серию анализов и обследований в ближайшее время, а пока Вам дадут обезбаливаещее. Вы не против морфия?,- подмигивает он мне заговорщицки.
- Я против наркотиков, как таковых. Но не против обезбаливающего в даный момент.
Морфий подействовал минут через пять…
Кроме затихающей боли, наполнявшей мозг несколько часов, начинаю замечать происходящее вокруг. В соседнем боксе, отделенном только занавеской, толпа молодых, гогочущих парней, один из которых лежит пластом лицом вниз и матерится на чем свет стоит. Дворовая команда рагби, играли где-то в округе, несмотря на проливной дождь, братану спину повредили, они его на руках принесли прямо с поля. Так и сидели все в одинаковой форме, мокрые и гоготали над каждым фонтаном мата, вырывающимся от корчащегося от боли приятеля. И как-то трогательно и неуклюже, как только умеют мужчины, поправляли ему подушку, и успокаивали незатейливыми и незамысловатыми фразами, тоже пересыпаными матом. Вернулся мой сын, весело болтает с рагбистами. Оказалось, что он знает двоих из них. Тесен мир…..
Братана увезли к вызваному ради такого случая из дому врачу с длинным и загадочным названием, по-русски называемом просто костоправ. Команда уходит, пожимая нам руки .
Путешествие по длинным пустым коридорам головой вперед с капельницей на штативе. Трескающая и мигающая как Stargate машина сканирования.
- Welcome to Club!,- весело заявляет маленького росточка „оператор машинного сканирования”
- Club??
- Говорят, что почечная колика сродни родам! У меня никогда не было почечной колики, а Вам никогда не испытать прелестей родов. Так что мы все в одном Клубе!
Опять бокс 6С… Почему-то лезут в голову аналогии с Палатой №6.
Еще один укол морфия. На этот раз с с пузырьком воздуха. Дергаюсь с полминуты на качалке, как вурдалак в фильме ужаса. Неприветливая кивусска только пожала плечами, ноичего ведь не случилось….
На месте рагбиста лежит полноватая, лет сорока, индусска. Безумно печальная. Из уголков ее глаз медленно и беспрерывно сползают слезинки. Ее муж, какой-то весь потухший и пожеваный, несмотря на внушительных размеров брюшко, обьясняет врачу:
- Нет, она почти не говорит по-английски
- Да, мы были здесь вчера и три дня назад
- Нет, состояние не меняется
- Она приехала 2 месяца назад, все время плачет
- Очень Homesick…
Ностальгия… Страшная вещь. Не секрет, что иммиграция это не турпоездка с указаным номером обратного рейса и временем вылета. Как ломка наркомана, так и ностальгия ломает вновь приехавших. Кого сильнее, кого меньше, кто-то пыжится и говорит, что он пережил это очень спокойно, кто-то впадает в жутчайший депресняк… Нельзя просто так, без последствий, перенести разрыв с родителями, с родными, с друзьями. Я фиговый философ, мне тяжело описывать чувства, но все мы знаем, ностальгия – это монстр. Как в «Изгонятеле дьявола», этот монстр селится в Вашу душу и медленно разрушает ее. И каждому нужен свой изгонятель, кто поможет избавиться от чудовища или просто поможет словом, или даже молчанием и желанием выслушать, кто станет просто жилеткой…
Часа через два индусску отправляют в женский госпиталь на Green Lane – от переживаний у нее открылось кровотечение…. И такое бывает.
Меня отпускают ранним серым оклендским утром, снабдив на прощание выпиской из истории болезни, запасными резиновыми перчатками и таблеткой, на случай, если станет плохо где-то вдали от госпиталя, и взяв с меня клятвенное обещание ни грамма в ближайший месяц и не садиться за руль (?).
Медленно едем по пустым еще улицам, мокрым от ночного дождя….
Вечером, сижу в толпе гогочущих, орущих, веселящихся от дармовой выпивки коллег.
А мне совсем не весело.
Походит CEO, немец, жмет руку:
- Я слышал. Ты молодец. Возьми несколько дней офф…
- Не надо, завтра вылетаю.
Пью оранж. Без водки. А перед глазами печальное лицо индусски… и слезы, катящиеся одна за одной по темно-шоколадной щеке…
Auckland
23 марта 2003 г.
