СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ

Жертвам севших батареек – с любовью и пониманием

Этот День Победы

Началось все опять с дурацкого обсуждения у Лолы (или у Оск) «Правда ли что в Веллингтоне ветер?». При этом все невеллингтонцы в один голос заявляли, что таки да, задувает и еще как, в то время как сами жители столицы лениво отбрехивали сь,  что, мол, враки, и к этому привыкаешь, как к дождю в Акл или смогу в ЧеЧе. Устав бороться с бесконечными попытками удержать сдуваемую «слабеньким» штормовым ветерком кепку, мне так и хотелось прокричать на весь эфир:
- Оторвите задницы и выйдите хоть на крыльцо. Конечно у компа не задувает!

Но наличие вполне невиртуальных рабочих проблем в сочетании с относительно простыми занятиями, типа, где найти закуску в чужом городе, отодвинули попытки пробудить гражданскую сознательность у остоличеной русской диаспоры. Закуска нужна была не потому, что я люблю „это дело” холодненьким, прямо с морозилки и закрывшись в номере, под одеялом. В полученом за неделю приглашении на „праздничный вечер по поводу Праздника Дня Победы 9-го мая” было написано „bring a plate”, то бишь, прихватите, кто что может. Перспектива нарезания колбасы перочиным ножиком меня мало прельстила, да и ножичка, ввиду строгих запретов на наличие при бесконечных перелетах, у меня и в помине не было, посему я обратился в местечковую ресторацию, благо этажом выше, и уже через 10 минут мне приперли приличных размеров тазик с красиво уложеным закусем.

Недолгие поиски русской церкви с холлом на заднем дворе, и долгое ожидание начала мероприятия. Стенки холла были увешаны распечатками плакатов времен второй мировой . Народ медлено подтягивался, мигрируя от накрываемого на заднем плане стола на улицу покурить и обратно.

Было приятно встретить людей, которых знал только по инету, и просто познакомиться, и посвистеть ни о чем с приятными дамами в неброских бриллиантах или в броской бижутерии, поупражняться в английском с ихними джинсово-демократичными мужьями-кивуссами или в русском с джинсово-кожаными соотечественниками.

И был приятный вечер с докладчицей (как из домкома) и самодеятельностью, и много рассказов, простых и страшных в своей простоте, тех, кто пережил, и выжил, и сидел теперь в зале или в президиуме. И были слезы на глазах, и цветы, и песни, знакомые всем или абсолютно новые, написаные местным бардом Димой Волжским, человеком незаурядным и безусловно с искрой таланта. И фронтовые сто грамм под незамысловатую закуску… День Победы одним словом.

Жаль, пришлось уйти раньше – рабочие будни даже вечером на праздник.

Mother’s Day

Утро началось с землетрясения. Просто дернулась тяжелая queen size кровать, в уголке которой одиноко приткнулось мое бренное тело, заскрипел потолок и пошатнулись тяжелые шторы. Подремав еще пару секунд, я побрел в пространство под дверной аркой, говорят, самое безопасное. Больше не трясло, но и спать уже не хотелось. Душ…
… почему-то вспомнилось землетрясение в Одессе. Последняя тихая теплая ночь уходящего лета уже такого далекого 86 года. Мой старший и тогда единственый сын шел в первый класс. Пропустить такое мероприятия в жизни любимого внука мои in-law, конечно, не могли, посему приехали за два дня и отмечать начали накануне с вечера. Часа в 4 утра я неожидано почувствовал, что меня кто-то трясет. Не разобрав со сна, включаю свет. Первое, что бросилось в глаза - люстра раскачивалась. Явно и заметно. И дребезжание посуды в традиционной «горке». И вой собак на улице…Попытался разбудить жену:
- Вставай, землетрясение!.
- Спи давай. Нажрались с вечера, теперь земля им трясется.
Все-таки я вышел на улицу. С шестнадцатиэтажки напротив валом валил народ, с фонариками, в простынях и ночных рубашках. Потом они так и простояли до утра, боясь подняться назад… Успокоив своего ротвейлера и разумно рассудив, что утро вечера мудреннее, и у частного дома, сложеного из огромного камня-ракушняка лет 40 назад, шансов завалиться гораздо меньше, чем у бетонного памятника программе «Жилье-2000» высотой 16 этажей на противоположном конце парка, построеного всего 3 года тому, я спокойно уснул. А утром сообщили о землетрясении… И о гибели «Нахимова»…

Все тот же сумасшедший ветер, но довольно солнечно… Устав от рабочей беготни и суеты в воcкресный день, движимый «не все ж о теле, пора бы и о душе», пошел на выставку художника-фотографа Петьки Черного (Pitter Black) в городской галлерее. Сами фотографии особого впечатления не произвели – когда-то нам такое показывали под рубрикой «Истиное лицо капитализма» или «Реалии заграничного рая». Новая Зеландия в черно-белом, где черное преобладает. Короче, чернуха от Петьки Черного. Но кроме фотографий по всем залам торчало несколько телевизоров. На одном из них довольно сносно, кокетничая и смущенно улыбаясь десятка полтора девиц явно не кивусского разлива исполняли бессмертное “Money,money” Abba. «Караоке» - так называлась композиция, исполнялась случайными любителями в здании Литовского Saving Bank (Сбербанка что ли?). Соль всего заключалась в том, что снято это было в рекламных целях за счет банка. На второй день после сьемок банк…обанкротился. На другом экране где-то в Америке на спинах 7 добровольцев, безработных-кубинцев с улицы татуировали линию… просто линию….общей длиной 2 с половиной метра… за 60 баксов каждому. Больше всего понравилось в Венеции - собрали толпу человек 400 хинду, пакистани, бангладеши и пр. «бледнолицых» и баксов за 40 всем одновременно отбелили волосы… Театр абсурда на DVD.

Ужинаю в Ikon, ресторане в Национальном музее – уж очень хотелось с «видом на море». Обычно ресторан такого типа ассоциируется с дубовыми лавками, тяжелыми столами и незамысловатой снедью времен первых переселенцев. На самом деле оказался high-teck дизайн, хром, никель, приятная кожа, хорошая международная кухня. Полный зал, с трудом нашли место на одного.
Mother’s Day, День Матери…
Пару дней назад на мою маленькую заметку о Дне Матери какая-то юная особа из Сочи ответила (дословно) «Chego tolko ludi ne pridumaut dlia sobstvenogo udovolstvia»… Мы привыкли к нашим праздникам, на которых мы гордились всем, гордились нашей Армией и нашими Женщинами, гордились нашими Шахтерами и Лесорубами и…и…и….В этом нет ничего плохого. Здесь же праздники – это дни памяти, и поклонения, и благодарения. Тот же аналог нашего Дня Победы в НЗ называется ANZAC Day – в память о почти 10000 австралийцев о новозеландцев погибших в ОДИН день в Галлиполе. НЗ понесла самые большие потери на душу населения в первой мировой…
Другие праздники, другая культура, другие ценности… И мы становимся другими, хотим мы этого или нет.

… За каждым столиком семьи, чаще всего неполные.
Сын с мамой и отцом, но без жены. Папа, воодушевленый местом и случаем, налегает на дармовую выпивку, мама устала, но продолжает пилить 40+ недоросля о необходимости жениться, тот вяло отвечает…
Две дочки с папой и мамой, но без мужей или бойфрендов - ужин перешел в семейные воспоминания, старшая, высокая крепкая брюнетка под 30, хохочет и смахивает слезу, младшая, худющая, длиноволосая, кутается в шаль и горбится, но тоже хохочет.
В каких-то полутора метрах от меня мальчик лет 12-13, чем-то неуловимо похожий на Гарри Поттера, только очки квадратные, слегка пригубив из бокала красного вина, рассказывает маминому пАртнэру об особенности обучения в английской школе, о жизни в Англии вообще. Разговор постепенно перешел на парламент, политику и королевскую семью. Младший лет 7-8, точная копия старшего, даже очки и стрижка такая же, сидит, прижавшись к маме, совсем еще ребенок. Я вспомнил, почему мальчик показался знакомым – пару недель назад его фотография была на front page в Herald. Юное дарование обучается музыке в сверхэлетной школе в Великобритании и уже победил на каком-то взрослом конкурсе… Извинившись, поздравляю маму с праздником, и спрашиваю, не ошибься ли я. Нет, конечно нет! Это тот самый, знамениый! Первым, как всегда, отреагировал младший брат. У мамы засветились глаза от счастья, пАртнер жмет мне руку. Меня, кстати, потом долго пытали, почему я решил, что это не отец, а партнер. Не знаю… ну не разговаривают ТАК дети с отцом.

Медлено бреду вокруг Музея. Здесь всё - произведение искусства. Деревяная набережная, столетние кнехты, выкрашеные в пижонский желтый цвет и подсвеченые снизу. Почему-то ассоциируются с кокетливыми подвязками, мелькнувшими из-под юбки красотки. Какие-то подьемники для яхт. Маорийские ритуальные столбы. Маленький бассейн с подсветкой, утопленая на несколько сантиметров плита с фразой о Маорийском Исусе, пришедшим по волнам. Несмотря на священные слова, на доску повадились гадить утки, уровень воды пришлось чуть понизить. Ленивые утки забраться не могут, но теперь доска смотрит в небо пересохшими и все еще слегка обгажеными буквами. Весь эффект и очарование надписи, как-бы проступающей сквозь воду, исчез. А жаль…

Courteney Place

В каждом городе есть свое знаменитое место. Соборка в Одессе, Пятая авеню в Нью-Йорке, Пятачок в Жмеринке, Queen Str в Окленде или Сourteney place в Веллингтоне. Я люблю бродить здесь в любое время суток. И мне никогда не бывает скучно.

Ночная жизнь бьет ключом. Приветливо улыбается бро-вышибала. Вчера, уходя я подарил ему мятную конфетку. Запомнил… Или просто у меня шайба располагающая? Бары, громкая музыка, запах различной кухни из многочисленых ресторанов и тейкэвейс.

Пару дней назад зашел в малайский ресторан. Обслуживал педик-англичанин с изобилием пирсинга. Подали креветки под чесночным соусом по-французски.. Вино было новозеландским. Единственное, что понравилось, кстати. Стоит ли говорить, что ужин проходил под музыку … Паворотти? Национальная кухня?.. Но, если честно, ресторан был за углом, а не на самой Courtney Place. Общей картины не портил. Там еще целая аллея всяких индусских и пр. „национальных”. Так же как и следующая аллея китайских и корейских…

Несколько шотов Baileys под оглушительную музыку и густой табачный дым… Грешен, люблю сладкое.

Ранее утро. Понедельник. Недавно закрывшиеся бары и только открывающиеся кафе. Шум троллейбусов и запах свежесвареного кофе и горячей выпечки. Прохожие, кутающиеся в пиджаки и пальто от ветра и утреннего холода, потягивающие на ходу „Старбакс” или „МакДональдс” пойло.

Прохожу весь центр за каких-то 20 минут (это к размеру НЗ городов – маленький центр и десятки километров пригородов) и незаметно забредаю в Aro Valley. Старенькие деревяные домики, много граффити, тесные улочки, грязновато. Район богемы. Престижно и дорого. Здесь много художников и считающих себя таковыми. Хотя утром их не видно.
На обратном пути чашка шикарного капуччино в маленькой кафешке под названием Sardine.
Кроссовки на туфли, парфюм, дежурная улыбка «с песней по жизни», привычный до боли скотовоз Boing, через 2 часа вхожу в оффис в центре Окленда. Длинные обсуждения, и быстрые решения… rat race под названием «жизнь» продолжается.
Пью кофе из навороченого полного автомата, стоящего в углу, кофе вкусный, но безликий, как стюардессы Air New Zealand…
А мне хочется назад, в Sardine…

14th May
Whangarei